Самое простое объяснение — они ничего не нашли. Но как спрятать фургон, мулов, которые его везли, скот? Их ведь тоже не было.

Не колеблясь больше ни секунды, я, хромая, вышел туда, где прежде стоял фургон.

На земле не оказалось никаких следов, как ни углей и пепла в нашем кострище. Даже пень, который я притащил Энджи на тот случай, если закончатся дрова, и который уж вовсе не мог сгореть дотла, тоже исчез.

Но, может, в такой случае, я заблудился и вышел не на то место? Нет… высокая сосна, разбитая ударом молнии — у ее подножия я собирал сухие ветки и кору, чтобы разжечь костер, — эта сосна стояла там же, где и раньше. Скала, на которой я сидел, когда чистил винтовку, тоже была здесь.

Но фургон исчез, исчезли мулы, скот… исчезла Энджи. Энджи, которую я любил. Энджи, которая была моей жизнью. Энджи, которую я нашел в высоких горах Колорадо и привез домой, на ранчо моего брата в Море. Я оцепенел, мой мозг отказывался принимать случившееся. Опершись на свой грубый посох, испытывая жгучую боль каждым мускулом и каждой связкой, я оглядывался вокруг, ища ключ к разгадке. И ничего не нашел.

Нет, она бы не ушла без меня… Если кто-то или что-то не заставило ее уйти… Все равно, должны же остаться следы!

Меня охватил ужас. Я чувствовал, как его невидимые щупальца пробираются вверх по позвоночнику к горлу. Здесь произошло нечто ужасное, нечто страшное, безобразное. Безжалостная погоня за мной, намеренное уничтожение следов нашего пребывания на этой поляне — все просто вопило о преступлении. Только я не мог позволить себе подумать, какого рода преступление совершено.

Надо немедленно найти лагерь этих людей и посмотреть не там ли Энджи. В любом случае я узнаю, кто мои враги. Фургон, животные и мой скарб, без сомнения, должны быть у них.